«ТУЕСОК» (рок-музыкальная газета), г.Смоленск, №6(17) 1991 г.

ДВИЖЕНИЕ НАЗАД
Интервью с Дмитрием Шумиловым – участником
группы «Вежливый Отказ»

Для чего человеку пуп?
Друзья мои, если вам захочется
ночью поесть редиски,
лучшей солонки не найти!
(Дж. Стейнбек)

Эта группа редко появляется на экранах телевизоров, обладает всего одной пластинкой и четырьмя магнитофонными альбомами, выпущенными с довольно большими промежутками, но в отношении ее прочно утвердилось определение «изысканнейшей группы столицы» и название «Вежливый Отказ» не является для публики пустым звуком. Здесь всем читателям предлагается разговор нашего корреспондента Дмитрия Раичева с Дмитрием Шумиловым - когда-то вокалистом, когда-то пианистом, а ныне контрабасистом этого блистательного московского коллектива, который по воле первого из собеседников разбавлен различными шизофреническими вставками и рассуждениями, отвечающими, по его мнению, поднятым темам.

ИЗ ПИСЬМА К ДРУГУ: «Нет в этом мире, на первый взгляд, ничего особенного, все привычно, все легко узнаваемо. Обычный московский дом, наполненный по вечерам шорохом тараканов; чаепитие на тесной кухне... Не удивят никого и «победные разговоры» в дни больших праздников, сопровождаемые в телепрограммах неизменным «танцем диких октябрят». Но что-то здесь, все-таки, не так, и не оставляет ощущение какого-то легкого преломления пространства, какой-то трансформации действительности...»

Дмитрий Р.: Давай начнем разговор с ваших «Этнических Опытов» - пластинки, которая вышла в Финляндии.

Дмитрий Ш.: «Опыты» были записаны и сведены в Москве. Наша музыка очень нравилась одному нашему хорошему знакомому, финскому продюсеру. Он увлекался джазом и всякой «странной» музыкой, которую и выпускает на своей фирме «Рокадилло-рекордз». Наш альбом довольно быстро вышел на пластинках и кассетах в Финляндии, а о дальнейшем ничего не известно – контракта нет, мы получили только авторские экземпляры альбома. Мы очень сожалеем, что эта программа до сих пор не выпущена в Союзе и я сейчас предпринимаю всяческие усилия для того, чтобы он, наконец, появился на одной из независимых фирм звукозаписи. В конце концов, работаем мы ведь не для Финляндии.

Дмитрий Р.: «Опыты этнические, а на этнической родине мало известны. Вас это трогает?

Дмитрий Ш.: Конечно. «Этнические Опыты» появились как-то независимо от нас. Виной всему был, конечно, Рома (Суслов) - неожиданные русские интонации начали появляться еще раньше, уже на пластинке, выпущенной «Мелодией». В таких вещах, как «Кузнец», возник очень специфический вокал, достаточно близкий ко всяким русским частушкам и плачам. Рома дальше начал сознательно развивать эту тему и сама мелодика новых вещей, составивших «Этнические Опыты», оказалась вдруг на удивление близкой музыке русского народа. Мне кажется, что эта тема нашла достаточно полное выражение на этом альбоме и наша следующая программа совсем другая.

ИЗ ПИСЬМА К ДРУГУ: «Друга, брат, прими поклон!» - что может быть теплей и естественней? А вот поди ж ты: утеряна у нас эта формула! Современные малогабаритные пеналы рабочих кварталов свели все этническое наследство к банальному примитиву типа «баня, водка, гармонь и лосось», звучащему, тем не менее, откровением в урбанизированном совке начала 90-х.»

Дмитрий Ш.: Это ни в коем случае не было стилизацией. В одном пресс-релизе я написал так: «Это было соединение опыта музицирования с попыткой осознать себя частью русского этноса». Это звучит громко, но действительно все это было очень естественно и органично. Мы ни в коем случае не пытались внести элемент народной мелодики специально, у нас получилось это самым непосредственным образом. Поэтому здесь и нет этой чрезмерной вычурности - мы писали не какую-то специальную музыку, а просто музыку, адекватную нашему состоянию.

ИЗ ПИСЬМА К ДРУГУ: «…Всегда готовы «пригласить соседа в гости, песней-пляской веселить». И если даже и сопровождается встреча гостей обильным возлиянием, то уж точно не для того, чтобы, захлебываясь в собственных пьяных слезах и соплях, рассуждать о судьбах русской интеллигенции…»

Дмитрий Р.: Ходили слухи, что Роман Суслов и жизнь свою в некотором роде «приблизил к корням»?

Дмитрий Ш.: Ну, да, хотя не знаю – было ли это следствием этнических опытов. Сейчас Роман всячески проводит опыты в деревне и в Москве появляется где-то раз в две-три недели всего на несколько дней. У него там большое хозяйство - есть свиньи, куры, овцы, борзые, даже лошади, ну и яблоки, там, и прочее. Он организовал что-то типа акционерного общества крестьянских хозяйств - что-то в этом роде... Не знаю, насколько все это связано с музыкой, но, наверно, какая-то глубинная, потаенная связь есть. Возможно, это связано с тем, что Рома, в отличие от других музыкантов (хотя он главный идеолог и вся музыка «Вежливого Отказа» создается им, а мы только помогаем ему по мере своих сил), в некотором смысле не профессиональный музыкант. Я имею в виду не степень музыкальной подготовки, не качество игры, не профессионализм музицирования. Профессиональный музыкант всегда должен быть готов к компромиссам: должен как-то оценивать конъюнктуру, уметь согласовывать свою концепцию со зрителем, с необходимостью заработать денег. Именно в этом смысле Рома - не профессиональный музыкант. Он реализует свои идеи вне зависимости от того, какой они будут иметь успех - можно сказать, что он занимается чистым искусством. Для такого независимого музыканта стандартным является заработок где-то на стороне, а музыка не является его основной профессией. С 85 по 88 год музыка нам что-то давала, было много концертов, зарубежные гастроли - все это давало деньги, и потом - мы играли тогда более простую музыку, более понятную. Это был такой бум, пик, что ли... Сейчас ситуация начинает принимать нормальный характер, нам грядет западный вариант, то есть - либо ты идешь на компромисс, либо занимаешься заработком денег как-то иначе. Рома зарабатывает их как-то иначе, он уехал в деревню и там живет.

Дмитрий Р.: Гребенщиков провозгласил, а Суслов выполнил...

Дмитрии Ш.: Вот-вот. Он давно купил cебe этот дом и его жена (по образованию искусствовед) тоже фанатик этого дела: так что у них в этом плане полное взаимопонимание. Рома культивирует растения, а в свободное время культивирует музыкальные идеи, а выбор рода занятий - что ж, может, это как-то связано с национальной принадлежностью...

Дмитрий Р.: А ты как выходишь из этой «нормальной» ситуации?

Дмитрий Ш.: А мне интересно заниматься музыкой профессионально.

Дмитрий Р.: То есть музыка дает тебе деньги, не «Вежливый Отказ», а что-то другое?

Дмитрий Ш.: Да, я играю такой странный джаз с Андреем Соловьевым (хотя денег это тоже не приносит) и занимаюсь аранжировками. У меня несколько другой взгляд на эти вещи и я стараюсь не упираться в какое-то направление. Сейчас я играю практически все - от попса до «Вежливого Отказа» и нового джаза в группе «Иммунитет». Поп-музыка интересна еще тем, что это дает деньги. В настоящее время я являюсь кем-то типа музыкального руководителя и аранжировщика в проекте Димы Умецкого (экс-«Нау»). Я набираю музыкантов и так далее. Это довольно попсовый проект, но я постарался там в аранжировках приблизить звук к своим критериям, то есть сделать так, чтобы это была красивая, хорошая музыка.

Дмитрий Р.: Что-то это словосочетание – «красивая, хорошая музыка» - стало в последнее время часто встречаться…

Дмитрий Ш.: Да, мне кажется, что у нас сейчас, как и на Западе, многие люди стали осознавать необходимость этого. Варлам Шаламов, да и не он один, говорил, что русская литература ХIХ века повинна в том, что происходило в веке XX, вот и меня стали посещать такие мысли, что рок-музыка ответственна за все катавасии, которые творились с молодежью в 60-70 годах. Многие музыканты, особенно западные, начинают чувствовать ответственность: любое их телодвижение отзывается во множестве народов и они уже чувствуют себя обязанными поступать как-то по-человечески.

ИЗ ЛЮБИМОЙ КНИГИ: «Некоторые исследователи полагают, что у «американских шестидесятых» прослеживается больше сходства с «русскими шестидесятыми» прошлого века, чем с нашим временем». (Василий Аксенов, «В поисках грустного беби»)

Дмитрий Р.: На протяжении вашей истории «Вежливый Отказ» постоянно, от альбома к альбому, вежливо отказывается от своего инструментария - исчезли скрипка, аккордеон, труба, наконец, полностью исчез синтезатор...

Дмитрий Ш.: Я не знаю, насколько сознателен этот отказ, насколько он концептуален. По мере усложнения музыки начинает требоваться, чтобы каждый музыкант занимался только своим делом. Мы сторонники того, чтобы плясать от возможного. Мы пытаемся добиться нужного результата, пользуясь вот такой скупой палитрой. С другой стороны, это на данном этапе явилось логическим завершением поиска собственного саунда. Кроме того, с этим набором инструментов очень удобно играть, так как мы - одни из немногих, кто использует динамические оттенки, то есть играем от forte - fortissimo до piano - pianissimo. Наш звукорежиссер всегда жалуется по этому поводу, так как очень трудно настраивать звук на концертах. Это немного приближает нас к академической музыке. И то, что с таким стандартно-джазовым набором инструментов играется немного не джаз, это тоже привносит некоторое своеобразие и создает узнаваемость нашей группе.

Дмитрий Р.: Слушая последний ваш альбом, я заметил, что вы здесь полностью отказались и от текстов. На «Этнических Опытах» они еще присутствовали…

Дмитрии Ш.: «Этнические Опыты» в плане текстового содержания были неким циклом, посвященным Икару. Это были песни о каком-то улетании, убывании в различных ипостасях этого действия. Что касается отказа от текстов, то уже на «Этнических Опытах» они носили декоративный характер...

Дмитрий Р.: Не героический, да?

Дмитрий Ш.: А, ты вспомнил Ромину фразу относительно «апофеоза тоталитарного героизма»? Да, это было хорошо сказано... Верно, героика исчезла, рок-героика, имеется в виду. Гор (поэт, шоумэн группы), кстати, когда уходил, сказал, что он больше не хочет принимать участия в рок-движении, хотя написание текстов для «Вежливого Отказа», по-моему, ничего общего с рок-движением не имело. Что касается нашей новой работы (альбом 1991 года под названием «И-и раз!..»), то, как мне кажется, тексты там просто не нужны. Ранее текст играл роль неких вешек, некоего словесного выражения - для того, чтобы подстегнуть народ; заставить понять, о чем все это и т.д. - просто текстовой комментарий.

ПОЯСНЕНИЕ ИЗ ДИНАМИКА:
Как не пой: всего лишь только слова,
Ну, а вы - чаво еще хотели?
(песня «Помощник», музыка Романа Суслова - текст Аркадия Семенова)

Дмитрии Р.: Как вообще развивалось ваше сотрудничество с поэтами?

Дмитрий Ш.: Изначально нашим поэтом был Петр Плавинский, он, кстати сказать, автор названия «Вежливый Отказ». Буквально после записи первого альбома «Опера» в 1986 году он ушел, хотя и на следующем альбоме «Пыль на Ботинках» была его вещь. Потом был нашим поэтом Аркадий Семенов, а потом Гор Оганесян. Отличие их было в том, что Плавинский и Семенов писали стихи, а Гор - тексты, то есть он писал на готовую музыку, а Семенов с Плавинским этого делать не хотели, отказывались. Вообще же, как мне кажется, у всех троих наших поэтов происходило столкновение с Сусловым, у каждого было, все-таки, желание немного перетащить на себя одеяло. Все они люди серьезные, с какими-то своими идеями, и они с трудом уживались... Выбор, в конце концов, был сделан в пользу музыки. Если возвращаться в прошлое, то можно вспомнить о наших шоу. Мы были одними из первых, кто стал применять шоу очень хорошо, шоу было на определенном этапе очень важным. Визуальная информация усваивается и воспринимается гораздо легче и ярче. По мере усложнения музыки шоу начинало отвлекать людей от восприятия музыки, к тому же оно, к сожалению, было не всегда адекватно музыке, так как каждый старался немного все-таки дуть в свою дудку. Поэтому я считаю, что наш отказ от шоу был шагом вперед, мы стали больше внимания уделять музыке, и публика стала следить не за действом, а за музыкой.

Дмитрий Р.: Кстати, по поводу шоу. Все ваши появления на ТВ - это всегда концерт. Вы не пробовали создавать видео-вариант ваших песен, то есть создавать то, что называется клипом?

Дмитрий Ш.: Сейчас мы сняли клип по одной из вещей с «Этнических Опытов» - он сделан в лучших традициях: черно-белый, только несколько кадров появляются цветных. Эта вещь посвящена пожару 1812 года, она так и называется.

Дмитрий Р.: Это первая попытка?

Дмитрий Ш.: Первая попытка была сделана уже давно. Нас тогда для этого пригласил «Взгляд» и все это должно было происходить прямо в их студии, на этой их «кухне». Это была довольно смешная история, так как вместо съемки клипа у нас получилась некая акция. Там мы появились с огромной сумкой, наполненной всякой снедью - пельменями, зеленью, водкой. Мы нарезали прямо там какие-то салаты, чеснок очистили, в столовой попросили сварить нам пельмени. И вот съемка шла и снималась жратва. Мы ели пельмени, пили водку, закусывали чесноком, огурцами и т.д. Когда мы съемку завершили и окончился съемочный день, у нас еще осталась и еда, и выпивка, и мы этим ребятам-операторам предложили - давайте, мол, присоединяйтесь. Они к нам присоединились и пригласили нас почаще приходить клипы снимать. К сожалению, потом эта пленка чем-то там не понравилась и была размагничена. Обидно, конечно, хотя и неизвестно, получилось ли из этого что-то путное. Ну, потом была попытка снять клип в новогодней «Программе А»…

Дмитрии Р.: Рояль, вентилятор...

Дмитрий Ш.: Да, этот. Рома появился там уже с полным сценарием, с раскадровкой. Это, конечно, всех поразило, так как он был единственным, кто предусмотрел полный режиссерский сценарий. Нами эти ребята занимались поэтому очень ответственно и дольше, чем другими, была даже одна репетиция. Рома здесь подошел к делу очень серьезно. Да и по выходу наша работа получилась лучше, чем все остальное, так как действо было как-то связано с текстом, ну и все остальное тоже. Но это, конечно, не клип, а возможная инсценировка. Ну, а вообще, есть кое-какие наметки, что удастся выпуск альбома с «0пытами», тогда будет необходимо этим заняться, чтобы презентовать его и дать хоть какую-то рекламу. Хотелось бы сделать что-то подобное и для последнего альбома, но как это получится - пока неизвестно, так как сейчас все до такой степени коммерциализировалось... Будем надеяться, что крупные фирмы звукозаписи начнут вкладывать деньги и в развитие независимого искусства.

Дмитрий Р.: Ну, а теперь скажи несколько слов о вашем последнем альбоме. Он называется «И-и раз!..» и…

Дмитрий Ш.: Да, и это очень хорошо, что он, наконец, записан. Сделано это благодаря стараниям ребят с телепрограммы «Чертово колесо» и фирмы грамзаписи «Эрио». Без их участия запись эта была бы невозможна: они подготовили студию и все необходимое, а мы пришли туда на все готовое. В августе должна была выйти уже пластинка с этим альбомом, но пока этому что-то мешает. Сейчас стоит даже Апрелевский завод, насколько я знаю - обрубили государственное субсидирование, а они не до конца еще сориентировались – в общем, у всех сейчас много трудностей. Что касается самой музыки, то здесь реализованы идеи классических и полуклассических танцев - танго, вальс, босса-нова, марш и т.д. - на нашем музыкальном опыте. Я не знаю, согласится ли со мной Рома, но я для себя расцениваю этот альбом как синтез всевозможных видов музицирования - от академического до рока - с элементами всех музык. Это дальнейший отказ от ограничения себя какими-то рамками существующих стилей. Это, я бы сказал, продирание из рок-музыки в академическую, но через джаз. То есть это, в некотором смысле, опять эксперимент - эксперимент по движению в обратном от традиционного направления. Развитие шло ведь от академической музыки к джазу и, в дальнейшем, к року, а мы здесь двигаемся наоборот. Может быть, Ромой двигало не то, но я себе это так представляю.
Дмитрий Р.: Можно ли сказать, что саунд группы окончательно сформирован?

Дмитрий Ш.: Не думаю, что это конечная точка. В этом альбоме он адекватен содержанию. Здесь мы – рок-музыканты, которые играют академическую музыку джазовым саундом. Думаю, что движение еще возможно – в сторону акустической музыки. Это, кстати, одно из самых интересных направлений – движение назад, от электроники к акустике, а ведь акустические инструменты обладают необыкновенно большими возможностями, богатейшими красками. Может, так все и будет. Рома сказал, что у него появились какие-то идеи, но какие - пока не сказал, сидит в деревне и их обдумывает. Если же говорить еще о движении назад, то, вспоминая историю, можно упомянуть об оркестре современной камерной музыки «Красный Насос». В этом составе играли когда-то давно, еще до «Вежливого Отказа», Рома, Плавинский и я, и играли мы какие-то странные вещи, псевдо-барокко – то, что и называют современной камерной музыкой - собственно говоря, это было то, к чему другим путем мы пришли сейчас. Сейчас уровень у нас, конечно, уже не тот: на данном этапе у нас нет необходимости постоянно репетировать, мы встречаемся, если предстоят какие-то выступления или нужно сделать что-то новое и, я думаю, что такой подход - вещь очень хорошая. Если бы мы репетировали каждый день и отдавали этому много времени, не получая какой-то поддержки на концертах, то мы давно уже надоели бы друг другу. Невозможно играть в стол, писать - можно, а играть - нельзя! А последнее время у нас - ну, максимум три концерта в год - тех, о которых можно вспомнить. А так, у каждого есть какое-то занятие, и мы друг другу не надоедаем. Более того, я занимаюсь одним, пианист наш играет как сессионный музыкант в группе «Альянс» и т.д., и каждый что-то приносит в дом, так сказать, что-то почерпнутое в другом месте. Это нормально!

ИЗ ПИСЬМА К ДРУГУ: «…каждая вещь - это целая история болезни: сначала появление первых симптомов, постепенный рост температуры, потом - грохот, Апокалипсис, кризис, и - снова постепенный спад, умиротворение, переходящее в получение бюллетеня. Движение назад, к корням — есть ли это движение к людям? Нет, пожалуй, и все это творчество пока более адекватно воспринимается в университетских залах, чем в сельском клубе…»